Объятия смерти (Моя история о решимости, доминировании и выживании) - Брок Леснар в соавторстве с По


Продолжаем публикацию биографии Брока Леснара

ЧТО СО МНОЙ?

Идя на UFC 100, я был как сварливый медведь с воспаленной задницей. Неделя до боя самая трудная, потому что ты просто сидишь и ждешь схватки. Тренировка окончена. Большая часть работы сделана. Я получал звонки от моих друзей, спрашивающих: "Как дела?" Да никак. Я просто сижу без дела жду, когда зайду в клетку и на глазах миллионов людей либо надиру кому-то зад, либо получу то же от оппонента. Вот и все.

Неделя до боя для меня - самая долгая неделя в календаре. Я провожу время, пытаясь думать о чем угодно, только не о том, что у всех на уме. БОЙ. Ничего больше не остается, кроме как сводить себя с ума, ожидая той субботней ночи, когда ты выйдешь на арену и наконец-то сделаешь то, ради чего проходили месяцы и месяцы тренировок. Но я вынужден был идти на пресс-конференцию и говорить о бое. Я вынужден был идти на взвешивание и говорить о бое. Репортеры задавали мне одни и те же вопросы снова и снова. Мое лицо было везде. И я не мог от этого никуда деться. Куда бы я не посмотрел, с кем бы не заговорил, все возвращалось к одному и тому же.

За неделю я восемь раз посетил кинотеатр. Дневные, ночные сеансы - лишь бы не быть в центре этой шумихи хотя бы пару часов. Это как затишье перед бурей.

Марти Морган - мой главный тренер, потому что он со мной дольше всех. Марти понимает меня и знает, когда можно поговорить о бое, а когда лучше оставить меня наедине с мыслями. Он знает, когда мне нужно побыть вместе со своими спарринг-партнерами и когда мне не следует ни с кем быть. Когда другой человек знает тебя изнутри так хорошо, он становится незаменим. Он как ключ, клей, который держит все вместе.

Спасибо Господу, моя жена была достаточно зрелой, чтобы понимать меня. Свой последний этап беременности она прошла практически одна, в то время как я тренировался. Но она все понимала и максимально меня поддерживала.

Но после UFC 100 все стало по другому. Все мы были на эмоциональном подъеме. Даже несмотря на то, что я был самым счастливым за всю свою жизнь, я должен был очистить свое сознание. Мне необходимо было выйти из режима бойца и снова стать просто мужем для жены и "папочкой" для детей.

Вот что люди должны понимать. Идя на бой, я Брок Леснар, чемпион UFC, профессиональный боец смешанного стиля. Профайтер. Но в ту минуту, когда ивент заканчивается, единственное, чего я хочу - это проводить время с женой, детьми и остальными членами семьи.

Когда пресс-конференция после боя закончилась, мы улетели в Джексон Хол, Вайоминг, и провели неделю в лесу. Потом мы поехали в Йеллоустоун. Здесь я лучше узнал сына.

Когда мы вернулись в цивилизацию, Дана Уайт сказал, что я должен защитить титул против Шейна Карвина.

Я принял бой. Почему? Потому что я никогда не отвергаю боев, которые предлагает мне UFC. Хотите, чтобы я дрался с Шейном Карвином? Значит, я буду с ним драться. Я буду драться с Карвином, и я защищу свой титул против него так же, как защитил бы его против любого другого топового претендента, которого вы выберете.

Но когда я приступил к тренировкам, я почувствовал, что что-то не так. Я постоянно чувствовал слабость, изнурение, истощение. Во мне не было энергии.

Были дни, когда после тренировки я буквально не мог выйти из раздевалки. Какое-то время меня беспокоили боли в животе, но я не обратил на это внимания и продолжал тренироваться. Но это было большой ошибкой. Мне следовало прислушиваться к своему телу.

Вскоре у меня начались реальные проблемы. Мое здоровье ухудшалось день ото дня, а бой был все ближе. Я должен был принимать решение. Я не хотел подводить UFC, ведь они уже полным ходом продвигали бой. Но в то же время я понимал, что не могу продолжать тренироваться и быть в форме к моменту боя. Что-то со мной было не так. Совсем не так.

Я не слабак, а потому отсрочка боя была одним из самых сложных решений, которые мне приходилось принимать. Я все обговорил с женой, тренером Марти и юристами, и все мы пришли к выводу, что выбора нет. Я был болен, и мне необходимо было позаботиться о себе.

Мой доктор поставил диагноз - мононуклеоз. Я решил, что такой диагноз логичен. Тренировочный лагерь может измотать любого. Моя иммунная система была истощена. С бойцами подобное случается постоянно. В этот раз это случилось со мной. Или я только думал так.

Я не был счастлив от того, что подвожу стольких людей, и тем более что я болен, поэтому я со своей семьей отправился в Канаду. Я решил, что мы можем провести некоторое время на дикой природе, и я смогу отдохнуть и восстановиться.

Но побыв немного в северной Манитобе, я проснулся посреди ночи с такой болью, какую не испытывал никогда. Я в жизни не чувствовал ничего подобного. С меня ведрами тек пот, простынь насквозь промокла, я просто обезумел. Я перестал осознавать, где нахожусь. Помню, что поймал взгляд Рены, и затем провалился в сон.

Немного погодя я проснулся и сказал Рене, что мне нужно в больницу.

Срочно.

Я не смог сам подняться на ноги. Это говорило о многом, верно? Брок Леснар. Чемпион UFC. Крутейший Чувак на Планете. И я не мог даже самостоятельно встать. Не мог дойти от кровати к машине, чтобы спасти свою жизнь.

Мой брат Чэд был с нами, он достаточно крупный, чтобы дотащить меня до машины. Он посадил меня внутрь, и мы рванули, как сумасшедшие. Но мне хотелось ударить его, потому что казалось, что он едет слишком медленно. Бедный Чед. Он бы мог вдавить педаль газа обеими ногами, сводя с ума тахометр, но это все равно было бы недостаточно быстро для меня.

Я испытывал чудовищную боль, и хотел помощи, но мы были в посреди пустоты. Вам это может показаться забавным, но прерия Манитобы находится по меньшей мере в двух часах езды до ближайшего, даже самого маленького, городишки. Спидометр показывал всего лишь девяносто девять миль в час, и я думал, как можно выдержать эту боль и расшевелить своего брата, ведь он плетется черепашьим шагом. Вот что было в моей голове в тот момент.

Мы прибыли в больницу города под названием Брендон, и врачи сразу же вкололи мне морфин. Это сняло боль, но по прежнему было неизвестно, что со мной.

После того, как мне стало немного лучше, доктора провели рентген живота, но рентген не показывает ткани и не дает полную картину происходящего. Доктора это знали, и хотели провести специальный тканевый рентген, но у них был лишь один такой аппарат на всю больницу, и тот был сломан. Меня заверили, что к 11 часам утра они его починят.

Из-за морфина у меня началась чудовищная мигрень. Прошло восемь часов, а тканевый рентген у них так и не заработал. Короче, я оказался не в том месте не в то время. Самое худшее было то, что здесь царил полный бардак.

Можете назвать это эго, или дерзкостью, или высокомерием - как угодно, но я привык к порядку. Некоторые люди созданы для того, чтобы руководить. Некоторые для того, чтобы подчиняться. Я был рожден для того, чтобы быть лидером. Это не просто то, как я веду дела. Это то, кто я есть.

Весь морфин в больнице закончился, я был беззащитен, ненавидел каждую секунду пребывания здесь. Рена, которая, как мы узнаем позже, была беременна третьим ребенком, нашим вторым сыном, сидела рядом с моей кроватью, наблюдая, как тикают часы. Она никогда не видела меня в таком состоянии. Она была напугана, но была готова приступить к действиям, как только мы все спланируем.

Время все шло. Тканевому рентген-аппарату по прежнему не хватало деталей. Мне становилось все хуже. Не знаю, умирал ли я, но по ощущениям было именно так.

Мне вкололи еще морфина и попробовали дать бульон цыпленка. Они хотели хоть как-то подпитать меня, но мое тело отвергло бульон - меня вырвало. Я был весь напичкан морфином, но даже несмотря на это чувствовал, что со мной что-то серьезное. Когда твое тело не может принять даже куриный бульон, это означает, что у тебя большие проблемы, но это было вторично в сравнении с фактом, что я не могу узнать, что со мной, пока они не сделают снимок живота. Доктор также не знал. Он ждал, пока привезут запчасти для аппарата. Время шло, и я задавался вопросом, смогу ли я покинуть это место живым.

Я возложил всю веру на докторов больницы. А зря. Это чуть ли не стоило мне карьеры. Это чуть ли не стоило мне жизни.

Прошел еще один день, а улучшение все не наступало. Я пробыл в больнице весь уикенд, а у них все не было аппарата. Они продолжали уверять меня, что запчасти скоро придут, и что мне нужно подождать еще чуть-чуть.

Это уже переходило все пределы. Сколько еще это будет длиться? Не могли бы вы быть чуть более точными, вместо всех этих "Мы ожидаем запчасти" и "Они придут совсем скоро"? Как скоро? Сколько времени у меня еще есть перед тем, как вы начнете меня резать, чтобы спасти мне жизнь?

Когда я сказал Рене что скорее умру, чем дождусь, пока они починят тканевый рентген, мы оба поняли, что нужно делать. Я сказал: "Давай убираться отсюда". Она была счастлива услышать это от меня, потому что думала о том же.

Я подозвал одну из медсестер и попросил побольше болеутоляющих. Однако я не сказал ей, что болеутоляющие нужны мне, потому что я собираюсь сваливать, и впереди у меня долгая дорога. Мы с Реной решили сесть в машину и взять прямой курс до границы США, а там добраться до настоящей больницы, и сделать это как можно быстрее.

Перед отъездом, однако, нам нужно было составить план. Бисмарк в Северной Дакоте был ближайшим городом США, поэтому я позвонил Ким Сэйбот. Его сын Джесс был моим соседом по комнате во времена учебы в Бисмарком Колледже. Ким сам долгое время имел проблемы со здоровьем, и он заверил нас, что в здешней больнице смогут обо мне позаботиться.

Итак. Пункт назначения - Бисмарк!

Рена вывезла меня из больницы на коляске, усадила на пассажирское кресло - и мы поехали. Как и Чэд, она ехала со скоростью всего лишь девяносто девять миль в час, что сводила меня с ума. Это был предел. Проклятая машина не могла ехать быстрее.

Я пробыл в машине на пути из Канады в Бисмарк в течение четырех часов, и боль в течение поездки была невыносима. У меня высокий болевой порог, выше, чем у большинства людей, и даже при этом я еле терпел. Казалось, будто мне выстрелили в живот из дробовика, а потом насыпали туда соли с Табаско и размешали все острыми вилами.

Рена доставила меня в Бисмарк, и мы все объяснили больничному персоналу. За двадцать минут мне сделали снимок и ввели антитела. Несколько минут спустя доктора диагностировали мне дивертикулит. Мне сказали, что у меня дыра в кишечнике. Я был отравлен изнутри отходами собственного тела. Неудивительно, что я чувствовал себя умирающим.

Врачи знали, кто я и чем я зарабатываю на жизнь. Это означало, что они понимали, что операция положит конец моей карьере, и не хотели этого делать, если есть другие пути. И доктора приняли решение.

Они сказали, что у меня есть восемь часов. Если антитела подействуют на инфекцию, они дадут мне еще немного времени. Если не подействуют, им придется прибегнуть к немедленной операции по удалению части кишечника.

Следующие семь часов я пролежал с сорокаградусной температурой. Доктора начали обсуждать операцию. Это был вопрос жизни и смерти.

Через пятнадцать минут лихорадка спала. Я не нуждался в оперативном вмешательстве. Я получил отсрочку.

Если бы этого доктора не было на дежурстве в день нашего прибытия, я бы ходил с кишечным пакетом в течение нескольких месяцев и перенес бы еще несколько новых операций. Он принял верное решение. Он и его 27-летний стаж работы спасли мне жизнь... он подарил мне возможность вести счастливую жизнь со своей женой и детьми. Я никогда этого не забуду. Спасибо вам, доктор Брудерер. Я навсегда запомню то, что вы сделали для меня и моей семьи.

Хотя я избежал немедленной операции, это не изменило того факта, что у меня дыра в кишечнике, и что это медленно убивало меня. Я умирал.

Следующие одиннадцать дней я провел в больнице, не потребляя еды и жидкостей. Все, что я принимал - это лекарства и тонна болеутоляющих. Я жил как в тумане.

Когда я оглядывался вокруг, все, что я видел, были пустые упаковки от таблеток и жена, сидящая рядом. Рена рассказала, что мои юристы постоянно были с ней на телефоне, но я об этом не знал. Она рассказала, что они были на связи с Даной Уайтом. Он предложил вертолет, который доставил бы меня в клинику Майо. Еще она сказала, что сюда едет Марти. Я и об этом не знал. А как я мог знать хоть что-то? Я был так напичкан медикаментами, что не мог проснуться, а когда просыпался, все, о чем я мог думать, было то, что я умираю.

Однажды я очнулся, нащупал мобильник и начал звонить всем - менеджерам, поверенным, тренерам, - и начал их всех увольнять. Если бы ваш номер был в списке моих контактов, я уволил бы и вас.

В дальнейшем, как только я приехал обратно, я восстановил отношения со всеми. Но пока я был болен, я был настоящим проклятием, и сейчас я со смехом вспоминаю о том, что натворил, лежа на больничной койке. Это весело, но не многие люди на другом конце провода разделяют это мнение, даже по сей день. Ну что ж. Надеюсь, они с этим как-то справятся. Скажу честно, я был в очень плохом настроении и почти не отдавал отчета в том, что делал.

Рена твердила, что мне следует сфокусироваться на позитивном, но пока я находился на больничной койке, я принял решение уйти в отставку. Одним из тех, кому я звонил, был Дана Уайт. Он - один из тех парней, которые вспоминают те звонки со смехом. Это характерно для Даны. Мне в нем это нравится, потому что я уверен, что наговорил ему очень много глупостей за те полторы недели, что провел в больнице. Я помню, что сообщил ему, что завершаю карьеру. Сейчас мы часто смеемся, вспоминая ту беседу. Хотя тогда никому не было смешно.

Я хотел жить. Я хотел побыстрее покинуть больницу и воссоединиться с семьей. Все остальное было для меня неважно. Я хотел стать фермером. Без шуток. Многие до сих пор спрашивают меня, был ли я напуган тем, что расстанусь с карьерой в UFC, навсегда потеряв возможность увидеть, как мой титул проходит весь путь. Я не думал об этом, потому что когда был в больнице, я уже смирился с тем, чтобы быть просто Фермером Броком.

Под конец моего одиннадцатидневного пребывания в больнице, меня вывезли к машине на каталке - я был слишком слаб, чтобы идти самостоятельно. И в этот момент меня по-настоящему поразило. Четыре месяца назад я был непобедим, а сейчас я в кресле-каталке. Я посмотрел на Рену и сказал: "Крутейший чувак в мире, говорите?" - и засмеялся.

Возвращение домой в тот день далось мне тяжелее, чем пребывание в больнице. Когда действие обезболивающих ослаблялось, каждое движение причиняло мне боль. Я чувствовал каждую кочку на дороге. Но хуже любой боли для меня были мысли о моей физической форме. Я не хотел смотреть в зеркало, потому что боялся, что не узнаю человека, которого там увижу. В то же время я понимал, что рано или поздно мне придется столкнуться с этим. Поэтому, медленно, я подошел к большому зеркалу в своей спальне. Я посмотрел в свое отражение, не веря, что это действительно я, и пробормотал: "О да, я крутейший чувак в мире. Чемпион UFC".

Рена стояла позади меня, и я услышал ее шепот: "Так и есть".

Я говорил с сарказмом. Она - нет.

Это была та самая минута, когда заворачиваешь за угол и обещаешь себе вернуться обратно на коне. Больше никакого чувства жалости к себе. Настало время снова взять все под контроль. Если я и завершу карьеру бойца, то пусть это случится по моему решению, а не по причине какой-то поганой болезни.

Дыра в кишечнике. Я все еще не могу в это поверить.

Двумя неделями позже я отправился в клинику Майо, чтобы окончательно определиться с лечением. Обычно, чтобы попасть во всемирно известную клинику Майо, требуется больше времени, однако Дана позвонил куда надо, и вскоре я был занесен в списки.

После прохождения, казалось, бесконечного числа тестов, доктора Майо сообщили мне, что наилучшие шансы на полное восстановление даст операция. Они хотели удалить около двенадцати дюймов моего кишечника. Я хотел узнать, насколько эффективны другие методы лечения, потому что совершенно не хотел ложиться под скальпель.

Доктора сказали, что мне больше не грозит внезапная опасность, поэтому операцию можно сделать позже. Это было хорошей новостью для меня.

Я спросил, могу ли я тренироваться, на что они ответили, что могу, но не перенапрягаясь. Конечно, это означало, что я был в спортзале уже на следующий день, но я не спешил. Всё, что я делал - это легкие однообразные действия. Это позволяло мне не сидеть в чертовом инвалидном кресле, и по крайней мере я хоть что-то делал.

Вам следовало меня видеть. Я выглядел полным дерьмом. Я постоянно смотрел на свое фото тех времен, когда боролся в колледже и весил 260 фунтов. Я был стройным и сильным. Стать таким же, каким я был на этом фото, стало моей целью.

Я должен был восстановиться, и это означало полное изменение стиля жизни. Необходимо было вернуть былую форму, а также покончить с болезнью, которая чуть не убила меня. Я не уважаю никого из своих соперников, однако я очень уважаю дивертикулит. Наша с ним борьба вышла на финишную прямую, и у меня не было желания, чтобы этот бой когда-нибудь повторился.

Я полностью изменил свою диету. Больше овощей. Намного больше клетчатки. Ничего обработанного или консервированного.

Каждый день я чуть-чуть повышал нагрузки на тренировках. Кардио нагрузки. Работа с отягощениями. Каждый день их становилось все больше и больше.

Я подходил к своей болезни так же, как к бою. Я хотел победить ее. Я хотел пригвоздить ее к матам так же, как сделал это с Френком Миром на UFC 100. Это был бой за мою жизнь, и каждый день - это новый раунд.

Когда я вернулся в клинику Майо на обследование в январе 2010, они сделали другой снимок. Доктора не могли поверить тому, что увидели. Они не верили, что мой кишечник мог настолько зажить без операции. Они назвали это поразительным исцелением.

Не передать словами, какие ощущения я испытал, услышав эти новости. Мои внутренности больше не нужно резать. Мне не нужно будет носить кишечный пакет. Я мог играть со своими детьми, быть тем, кто я есть, только умнее, лучше, здоровее. Я получил новый пропуск в жизнь.

Я действительно был человеком, которого благословил Господь.

Моя замечательная жена снова доказала, что собирается оставаться верной мне несмотря ни на что. У меня было двое здоровых детей. А совсем недавно стало известно, что на подходе третий ребенок – сынишка Дюк. Я собирался драться снова. И теперь у меня была новая фокусировка: я собирался вернуться после болезни лучшим и более сильным, чем когда-либо. Я сам должен был обрести физическую форму, которой когда-то одарил меня Господь.

Так же сильно, как я жаждал приступить к тренировкам и вернуться в Октагон, я хочу, чтобы каждый понимал одну вещь. Да, я хотел стать величайшим тяжеловесом, которого когда-либо видел спорт. Да, я собирался вернуться более сильным, более здоровым, более доминирующим, чем был раньше. Да, я хотел доказать всему миру, что я величайший чемпион UFC за все время.

Но что было самым важным для меня, это что я хотел стать лучшим мужем и отцом. Здорово быть лучшим бойцом в истории UFC, однако это не стоит ничего без моей семьи. Они для меня - все, и они всегда будут для меня первыми в списке приоритетов. Я ненавижу то, через что прошел, но это заставило меня только еще сильнее ценить семью.

Так, с поддержкой моей семьи, я был готов к возвращению. Если я смог победить дивертикулит, то не было ни одного живого человека, способного встать на моем пути

#биография

Просмотров: 8Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все